aponibolinaen (aponibolinaen) wrote,
aponibolinaen
aponibolinaen

Category:

Деталь

Я как-то рассказывала про одну из любимых книг детства.
Написал её журналист Борис Стрельников, книга называлась "Юля, Вася и президент". Очерки о Штатах, в которых Стрельников прожил долгое время, написаны честно и с любовью.
(Пару лет назад мне удалось наконец купить эту книгу, но не в том, прежнем виде, в мягкой обложке, а другой вариант, под названием "Тысяча миль в поисках души". Увы, без великолепных фотоиллюстраций, служивших важным дополнением к повествованию).
В книге Стрельникова есть ряд моментов, заслуживающих отдельного внимания. Внимания к тому, как именовались советским журналистом полвека назад явления, незваными гостями вторгшиеся в нашу послесоветскую жизнь, и на долгие годы либо навсегда ставшие уже нашими собственными реалиями.

Это преамбула.

А вот что побудило меня к написанию поста.
В "Яндекс-Дзене" я прочитала об "эффекте Дженовезе" (https://zen.yandex.ru/media/popsci/pochemu-ne-stoit-jdat-pomosci-ot-okrujaiuscih-esli-vy-okazalis-v-bede-5fbe100b9e83245705690d9b).
Эффектом Дженовезе, соглсно Вики, является "эффект свидетеля", "эффект постороннего", синдром Дженовезе — психологический эффект, проявляющийся в том, что люди, оказавшиеся свидетелями чрезвычайной ситуации (ДТП, преступления или других), не пытаются помочь пострадавшим.

Цитирую дзеновский пост:

13 марта 1964 года 28-летняя жительница Нью-Йорка Кэтрин Дженовезе возвращалась домой после трудового дня. Она работала менеджером одного из баров Квинса, проживала в районе Кью-Гарденс, населенным средним классом и считавшимся вполне благополучным в криминальном отношении. Итак, Китти припарковала машину и направлялась в свой дом, когда заметила темнокожего Уинстона Мозли.



Мужчина догнал Дженовезе и дважды ударил ее ножом. За происходящим наблюдали соседи (не менее 10 человек), но никто из них не выбежал на помощь. Правда, один из очевидцев все-таки потребовал нападавшего оставить девушку в покое.

Испугавшийся Мозли убежал, а несколько человек позвонили в полицию. Однако особой информативности звонки не несли.

«На улице избили девушку, она ходит шатаясь», - подобные сообщения получали полицейские и поэтому на происшествие не спешили. Никто и не вышел на улицу, чтобы отвести потерпевшую домой.
Под кров она попробовала добраться самостоятельно, но в это время Уинстон Мозли понял, что его никто не преследует и вернулся к жертве. Он нанес ей еще несколько ранений и забрал имеющиеся у Китти 49 долларов.

Все преступление заняло довольно много времени (не менее получаса!), но на помощь несчастной так никто и не вышел. Китти Дженовезе ушла из жизни по дороге в клинику, а большинство свидетелей позднее утверждали, что, по их мнению, на улице была банальная пьяная ссора.



Разумеется, я отлично знаю эту ужасную историю, сорок лет назад я читала про неё у Стрельникова!
Вот что писал в своей книге советский журналист:


Однажды, казалось бы, ко всему привыкший Нью-Йорк содрогнулся перед преступлением на Остин-стрит.

Я был на этой улице после того, как прочитал в газетах об убийстве 28-летней стенографистки Катрин Дженовезе. Я долго ходил и стоял у подъезда дома, где жила Катрин, вглядывался в лица людей. Я хотел понять, как это все произошло. Я хотел понять людей, живущих в этом районе Нью-Йорка, но люди не хотели, чтобы я понял их, ускользали, замыкались, сердились, что я отрываю их от дел.

- Проклятая жизнь! Проклятый город! - бормотал продавец газет. - Люди перестают быть людьми!

Больше он мне ничего не сказал.

- Вы уже пятый репортер, который расспрашивает меня, - рассердилась официантка кафе. - Оставьте меня в покое!

Люди шли по улице, выходили из автомашин, стояли у красного света на перекрестках. Обыкновенные люди, куда-то спешащие или просто гуляющие, молодые и старые, мужчины и женщины, веселые и грустные.

Катрин была одной из этих людей, одна восьмимиллионная частичка живого организма Нью-Йорка.

Она приехала с работы в третьем часу ночи. Вот под этими окнами оставила свою машину и пошла к подъезду. Вот у этого столба она первый раз крикнула: "Помогите!"

Мужчина ударил ее кулаком, и она, обняв столб, опустилась на асфальт.

Она кричала: "Помогите!", а мужчина стоял и рассматривал ее. В квартирах по обе стороны улицы зажегся свет, захлопали оконные створки, в окнах показались люди. Мужчина ударил Катрин ножом.

- Эй, парень, ты с ума сошел! - крикнул кто-то сверху.

Мужчина убежал.

Катрин звала на помощь, но одно за одним гасли окна.

Он вернулся через десять минут. "Спасите!" - умоляла Катрин молчащие окна. Он шел не спеша, не обращая внимания на то, что в домах снова вспыхнул свет. Он ударил ее ножом еще раз и не торопясь ушел.

На этот раз огни в окнах продолжали гореть. Она ползла по асфальту и стонала: "Умираю! Умираю!" Тридцать восемь человек, тридцать восемь пар человеческих глаз в течение двадцати минут смотрели из окон на ее агонию. Но никто не спустился вниз и никто не позвонил в полицию, хотя телефон был в каждой квартире.

Тридцать восемь человек видели, как он появился под их окнами в третий раз. Он искал ее по кровавому следу на асфальте. Он наткнулся на нее в подъезде, и тридцать восемь человек услышали ее предсмертный крик. Убийца, вытирая нож косынкой Катрин, ушел в темноту, и вслед ему один за другим гасли в окнах огни.

И тогда, мучимый совестью, один из тридцати восьми пробрался по крыше в соседний дом и уговорил свою родственницу, слепую старуху, позвонить в полицию. Сам он на это не решился. Боялся мести убийцы или его друзей.

Полиции потребовалось всего две минуты, чтобы прибыть на место преступления.

Я стою у подъезда, где умерла Катрин. Входят и выходят люди. Обыкновенные люди. Они знали ее в лицо. Многие называли ее Китти.

"Что мы за люди? - спрашивала газета "Нью-Йорк таймс", посвятив специальную редакционную статью происшествию на Остин-стрит. - Кто сумеет объяснить такое потрясающее равнодушие к чужой судьбе? Мы с сожалением признаемся, что не знаем ответа".

Кто убил одинокую стенографистку? Почему? Это осталось неизвестным, и никого это не интересует. Отпала, перестала существовать одна восьмимиллионная частичка Нью-Йорка. Кому какое до этого дело?



Заметили разницу в изложении?
Я - сразу.
Сорок лет я думала, что несчастную девушку убил её бывший любовник, потому что какими ещё могли быть мотивы убийцы, из описания Стрельникова, кроме ревности и мести? Притом, убийцей явно был какой-то мафиози, иначе почему бы его боялись?

(Представить в советское время подобную ситуацию, с растянутым по времени убийством на глазах у соседей было немыслимо.
Как такое могло быть, чтобы одна злобная нелюдь убивала, а другие трусливые нелюди видели происходящее и ничего не делали?
Увы, и мы дожили до времён, когда ценности наши стали схожи с американскими образца полувековой давности. Одни убивают, другие закрывают на это глаза).

Чего открыто и во весь голос не мог сказать советский журналист?
Всей правды.
Он не мог сказать про краденые 49$ и про цвет кожи убийцы.

Как же так, разве угнетённые чёрные братья могут быть подлыми преступниками, вызывающими страх и трепет у белых обывателей? Чёрный всегда жертва белого расизма. И точка.
Цензура в СССР никогда не пропустила бы неприглядные детали, идущие поперёк государственной пропаганды.
В СССР чёрные жизни были важны задолго до того, как левые идеи поставили на колени белое население страны, которой несистемный президент Трамп так и не сумел вернуть величие в прежнем объёме.

Мы махнулись, не глядя.
На постсоветском пространстве негров по-прежнему можно называть неграми и не считать их тотально обиженными хрупкими одуванчиками под беспощадным белым башмаком.
Негров идеализировать незачем, исторической вины нашей персональной евразии перед потомками американских рабов - немножко меньше нуля.
Штаты же за последние годы идеологически догнали и перегнали СССР, целуя землю под чёрными ногами.
Чёрных, которые добились осуществления мечты собственными силами, честным трудом и упорной учёбой, от такого с души воротит.
Поэтому "состоявшиеся чёрные" ещё большие враги тем чёрным, которые жаждут не построить своё, а отобрать чужое, враги хуже струсивших коленопреклоненных белых.

Вот такой любопытный круговорот явлений в природе.
К нам пришли гольф, Голливуд, хищный оскал капитализма, Кола, киднеппинг и рэкет, за океан пришла идея возвеличить чёрного человека просто за цвет кожи, свидетельство неких былых страданий.

Детали в каждом случае - они важны.
Не так сильно важны, конечно, как жизни чёрных.
Tags: Борис Стрельников, расизм и негры
Subscribe

  • Давайте коня в шампанском искупаем!

    У дерзкого замысла что-то пошло не так не вышло достойного воплощения из-за малости. Малости квадратных метров. Так погибают…

  • Под голубыми небесами

    Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. В…

  • Полцарства за плиту!

    Очень редко приглашаю в пост кого-то персонально, но сегодня случай именно такой. vare4ka70 в обозримом недавнем прошлом вспоминала о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments

  • Давайте коня в шампанском искупаем!

    У дерзкого замысла что-то пошло не так не вышло достойного воплощения из-за малости. Малости квадратных метров. Так погибают…

  • Под голубыми небесами

    Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. В…

  • Полцарства за плиту!

    Очень редко приглашаю в пост кого-то персонально, но сегодня случай именно такой. vare4ka70 в обозримом недавнем прошлом вспоминала о…