aponibolinaen (aponibolinaen) wrote,
aponibolinaen
aponibolinaen

Categories:

Евреец-кореец

Однажды, лет двадцать назад, Т. зашёл к Сатановскому, а у того сидел Веллер.
Т. был какой-то немного опухший - и причиной служил вчерашний вечер, в одночасье переставший быть томным по классическим канонам.
На Т. напала компания из двух молдавских мужиков, одной молдавской женщины, и одного перцового баллончика, без предупреждения выпущенного ему прямо в лицо.
Шёл себе по тёмной улице одинокий прохожий, тюха-мужик, с простецкой мордой того самого лица, в которое с ходу баллончиком...
Буквально напрашивался на экспорприацию бумажника, шапки, часов, и прочего, по мелочи.
Кто ж знал, что это Т.?! Не сработала молдавская чуйка, а зря.

Женщину-бандитку Т. пощадил, а мужиков-бандитов - не очень.
Один отделался гипсом, второй угодил в реанимацию.
Т. тихо поведал Сатановскому эту медицинскую историю, после чего Веллер понял - вот он, вот он рыба герой его мечты (блин, да Т. - герой любой писательско-журналистской мечты, эталонище!), и раскрутил Т. на поболтать.
После чего написал рассказ "Рыжик".
После чего, по прочтении рассказа "Рыжик", Т. сильно взъярился.

Ибо Т.- кладезь настолько невероятных историй и хозяин настолько фантастической судьбы, насколько же и человек принципиально непубличный, давший когда-то присягу, и не отступающий от клятвы не разглашать ни на шаг - хотя нет уже той страны, которой он присягал.
И перевод устного творчества (болтовни) в письменное (печатное слово) Т. категорически не приветствует.

Т., прости меня, дуру грешную, ни разу не имеющую права рассказывать даже вскользь чужие истории и примазываться к отблеску их фантастического свечения, - но грешный мой язык чрезвычайно чешется многие-многие годы, и вот сегодня немножко-немножко потреплется-таки, по самым-самым верхам...
Сам спровоцировал...

Т. спровоцировал тем, что просто позвонил мужу, поздравить нашего старшего сына с Днём ВДВ.
Ибо наш старший худо-бедно отслужил, как ни крути, в спецназе ВДВ, куда пошёл вполне добровольно и осознанно с третьего курса приличного универа, пренебрегая отсрочками и отговорками.
Евреи в армии не служат, ага.

Т. много лет "не служил" в армии, только в советской, а не российской.

Родился Т. в очень приличной еврейской семье.
Бескомпромиссно еврейской.
Это не помешало ему закончить именитое десантное училище и стать крутым настолько, что Джеймс Бонд мог бы пускать слюни зависти к перипетиям его реальной, непридуманной жизни.

Для начала, у Т. был Учитель.
Настоящий восточный Учитель, целитель и аскет, основатель собственной школы боевых искусств, приметивший Т. ещё мальчишкой.
Прямо как в голливудских боевиках, только для боевиков сопливые истории сочиняют сценаристы, а у Т. история натуральная и ни разу не сопливая.

Т. бывал везде.
Всюду, там, где "наших" официально никогда не имелось.
В Пакистане.
В Афганистане - ещё до.
Был даже в грёбаном Сомали, где в одно непрекрасное время чёрные мочили белых со страшной силой, без разбора, и белые всех стран, спецназ, вытаскивали из этого ада белых всех стран, гражданских.

Воевал за Египет против Израиля.
Еврей!
За Египет!
Просто потому, что Родина сказала "надо".

Много лет спустя, встретившись с Ариэлем Шароном, они обсуждали былые операции - каждый со своей стороны.
И Шарон даже устраивал своего бывшего врага в израильский госпиталь, лечить старые раны.

Т. сильно не любит Проханова - не за книги, речи, трогательный прохановский антисемитизм, нет.
Т. не любит Проханова за частный эпизод.
В афганскую компанию группа спецназа, которой командовал Т., тяжело прорывалась к своим под шквалистым огнём.
Т. запросил "вертушку" - ему отказали.
"Как-нибудь сами", - сказали Т.
Вертолёт, на который отчаянно надеялась группа, в тот момент был занят - катал по окрестностям белое тело великого сложносочинёнными размышлизмами русского писателя.
Группа прорвалась, Проханова те мужики  добрым словом не поминают.

У всех, кто даже самым мельком знаком с Т. (типа меня), возникает огромаднейшее желание сдать его в добрые руки хоть приличного писателя, хоть литературного негра, хоть окололитературной негритянки... что Т. всегда и неизменно отвергает со всем возмущением настоящего, уважающего себя офицера, который не будет цеплять на грудь ордена, идя хоть в булочную, хоть на большой приём.
Который вообще никак и никогда не станет тянуть одеяло на себя, ибо это противоречит самой его сути.

С виду Т. вовсе никакой не Шварцнеггер и даже не Стивен Сигал.
Заурядный, располневший такой, рыжеволосый немолодой мужик.
Женатый на тоже вполне обычной с виду кореянке, дальней родственнице его Учителя, вовсе не Люси Лью.
Но не стоит пытаться пограбить её немножко на тёмной улице; право слово, не стоит.
Ей, как женщине, не будет резону щадить бандиток, а также щадить из гендерной солидарности бейцы бандитов.
Уконтрапупит всех.
Муж и жена стоят друг друга.

Высшего качества люди.

Более полувека назад мой дядя Гриша (по отцовской линии, потому у нас одна фамилия), служил на подводной лодке.
Ну, евреи, они же не служат, значит, просто так три года плавал и развлекался.
Когда случился Карибский кризис, и наши большие серьёзные корабли пошли на Кубу, неся на борту много нового и интересного, под ними, в мрачной глубине, скользило сопровождение и охрана - подводные лодки.

Два месяца без всплытия.
Без солнца.
И совсем-совсем без воздуха.
Болели все.
Рядом умирали товарищи.

Дядина лодка вернулась на базу, в суровые северные края. Выжившие слегли с цингой.
Тётя Шура, мама дяди Гриши, повезла в госпиталь с Житомирщины чеснок, много чеснока.
Целый мешок драгоценного чеснока.
И ребята в госпитале жрали его шатающимися зубами в кровавых дёснах, лошадиными дозами.

Об эпизоде рассказывала потом сама тётя Шура, - ей было можно рассказывать, она Родине, едва не угробившей её сына, присяги не давала.
А дядька молчал, потому что давал клятву молчать.

И когда пару лет назад мой старший, студент-историк, позвонил дяде Грише в Израиль, куда тот перебрался с теряющей лицо и ум Украины ещё в конце 90-х (еврейская чуйка посильнее молдавской будет), дядька так и не раскололся, имён и номеров не назвал.
Мало ли, что у молодого поколения профессиональный (и учебный, с заданием) интерес к неизвестным сторонам Большой Истории, в которой дядя Гриша участвовал лично, - он присягал не разглашать.
И объяснял это моему сыну извиняющимся голосом.

Гвозди бы делать из этих людей...
Прошли десятки лет, СССР распался на молекулы, но те, кто служил той стране верой и правдой, остались верны данному когда-то слову, и тайны, которые они обещали сберечь, уйдут вместе с ними... а жаль, очень жаль.

Вот и Т., он из этой породы алмазной крепости.
Не расколется, не прогнётся под эпидемию современного эксгибиционизма, когда душевный стриптиз - норма жизни, а истории, позволяющие хоть самую малость потешить гордыньку и тем самым немножко приподняться над толпой, - рассказываются направо и налево с максимальным преувеличением.

Настоящие люди, соль земли и фундамент бытия, - они простые и неприметные с виду, они уже состоялись в реальном деле, и потому им чужд слащавый грех самопиара.
Т. - он Воин.
Дядя Гриша - Строитель, Заслуженный строитель Украинской ССР.
Покойный мой дядя Боря - уральский сталевар.
Таких, тихо и просто делающих своё дело,  было много.

Они строили и защищали страну, шли за неё в огонь и в воду.
Их не берут медные трубы, они чужды самолюбованию и не ведутся на лесть.

И вот чёрт его знает, как раскрутить упёртого Т., чтобы он свои невероятные жизненные эпизоды выдавал не приятелям под рюмку чаю (притом порционно, в строгом соответствиии с истечением сроков о неразглашении), а хотя бы наговорил на диктофон.
Может, еврейско-корейские дети Т. об этом позаботятся, хотя в своём отечестве, то бишь в семье, пророков не бывает теперь ни в каком народе. Времена такие.

А писателям в руки Т. вряд ли дастся.
Особенно, после Веллера, который красного словца ради чуток приукрасил там и тут ...
При том, что ради правдоподобия настоящие приключения Т. надо беспощадно, безжалостно приуменьшать, да и то - ну разве поверит трезвый, разумный, повзрослевший во времена борьбы с сионизмом-это-фашизмом человек в еврейца-корейца, воевавшего против этого самого сионизма, т.е., против собственных братьев?
Эх, нашёлся бы такой Драбкин, который написал бы по рассказам Т. бестселлеры "Как я был в Африке", "Как я был в Азии", "Как я был в Латинской Америке"... да в том же Египте.
В Египте много кто бывал нетрезвым оллинклюзивом, и мало кто - супергероем.

Ни книг, ни фотографий, ни видео, - не много оставила на память о своих Рембо ушедшая страна. Ходят в народе только байки, анекдоты, и песенка про лётчика Ли-Си-Цына..
Рукописи, конечно, тоже горят, а ещё очень часто их просто никто не читает, но незаписанное - вообще не имеет шансов на память.

Много лет, как ушёл из жизни мой горячо любимый дядя Боря, прошедший Великую Войну всю целиком, от Финляндии до Германии.
В какой-то степени, День ВДВ был бы и его днём - артиллерист-зенитчик, уничтожавший вражеские танки как в одиночку, так и командой, прыгал однажды с парашютом, техникой "пинком под зад", и это то совсем малое, что мне, ребёнку, запомнилось из его скупых до крайностей рассказов о войне.
Его, дядькина война, в отличие от войны в книжках и кино, была грязная, страшная своими ошибками и неэффективностью, и совершенно лишённая пафоса и героизма.
Тот десант в ночи, когда зазря разбилось много дядькиных товарищей - то ли парашюты не раскрылись, то ли ещё что, - когда, где, зачем он был?
Что не записано чёрным по белому, уходит в небытие.

Вспоминать на людях дядя Боря, человек спокойный на удивление, всю послевоенную жизнь отстоявший сталеваром у мартена, мог единственный эпизод.
Когда он возвращался с войны, - не на пепелище вместо дома в сожжённой белорусской деревне, а в центральную Россию, забирать из детдома уцелевших сестрёнок, - то на стоянке поезда в бандеровских местах пошёл то ли за хлебом, то ли за кипятком.
Очереди, толкучка, огромные массы перемещаемых в разные концы людей.
Злая толпа, слушающая выкрики какого-то мутного мужика о том, что всё горе пришло на эту землю вместе с русскими.
Дядя Боря, человек терпеливый и уравновешенный, мирно подошёл к крикуну, и дал ему в морду с правой со словами "Это тебе за то, что я русский".
И по-христиански добавил с левой - "А это за то, что я ещё и еврей".

А что он думал, стоя под Москвой осенью 41-го против немецких танков, как вытаскивал раненых товарищей с поля боя, - не узнать теперь никогда.
Не рассказывал.
Не записывал.
Вообще с посторонними о войне не говорил.
Ташкент, да.
Все евреи воевали в Ташкенте - просто потому, что они, как и другие настоящие ветераны, вернувшись с войны, старались никогда о ней не вспоминать, и орденами, как новогодние ёлки, не увешивались.
А другие - те просто с войны не вернулись вообще, как мой дед, как брат моего деда...

И вот сейчас, когда прогрессивное человечество наизобретало всякой разной записывающей звуки и картинки всячины, такие уникумы, как Т., говорящие на иноземных языках, побывавшие командированными и консультантами в разных некурортных горячих точках, способные ребром ладони переломить траекторию полёта враждебного ниндзи вместе с его, ниндзиным, хребтом, - эти уникумы молчат, как рыба об лёд.
Взрывной коктейль бойцовского потомка еврейских мудрецов, сочетающего в себе наследную мудрость предков, личную скромность и неприметность в обычной жизни с талантами профессионального убийцы, не выпускает в народ фантастические эпизоды своей совсем нескучной биографии. Не даёт зёрнышкам старых подвигов пустить корни в благодатной литературной почве и прорасти невероятными легендами, в которые сложно будет поверить, но которыми нельзя будет не восхищаться.

День ВДВ? Профессиональный праздник для Т., да.
Но сколько их ещё в году, профессиональных праздников для человека, прошедшего множество войн и конфликтов в разные годы, на разных континентах, в разных родах войск?
Ой, думаю, много.
Жизнь - сплошной праздник.

Не для одного Т., разумеется, - для многих его товарищей.
Но и среди них всех он бесспорный уникум.
Еврей, воевавший против израильтян.
Еврей, обучавшийся боевым искусствам корейским монахом.
Еврей, противоречащий практически всем господствующим в обществе стереотипам.

Здоровья тебе, Т.
И самую капельку тщеславия - ровно столько, чтобы всё-же отпустить свои истории на волю.
Пусть они, эти истории, потеряют в конкретности, раз уж не всё можно разглашать, - но стране нужны не только герои (прячься, скрывайся за псевдонимами или инициалами), но и истории героизма.
А их - есть у тебя, много.
И они не должны уйти в забвение так, как безвозвратно ушли истории подвигов наших предков, прошагавших через всю Европу к Победе, но в силу исторических перепетий и личной скромности так и оставшихся в памяти бездумных масс "бойцами Ташкентского фронта".
Tags: кругом одни евреи
Subscribe

  • Германия заменяет родных стариков,

    выстроивших на разорённых руинах могучую страну, на чужих нахлебников, не виноватых в катастрофе собственных родин, но тем не менее везущих на новую…

  • Утро со снегом и арбидолом.

    А позавчера было солнце! Такое, как летом: яркое, весёлое, и из домашнего тепла даже верилось, что жаркое. На улице в жаркое солнце уже не верилось,…

  • Стирка и другие удовольствия.

    У меня были планы. У меня всегда есть планы. Почему-то они плохо совпадают с планами более высокого уровня, которые решат на ровном месте назначить…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments