aponibolinaen (aponibolinaen) wrote,
aponibolinaen
aponibolinaen

Categories:

"Влюблён по собственному желанию"

Совсем недавно, в течение года-двух, мой Рома очень эмоционально отписался о фильме "Влюблён по собственному желанию".
Мне захотелось найти тот пост и перечитать, но не вышло, хотя я вроде бы внимательно пролистала все записи на Роминой странице.
Всё потому, что вчера я посмотрела "Влюблён по собственному желанию" по телевизору. Посмотрела в ущерб идущему по другому каналу "Доктору Хаусу" именно для того, чтобы сверить наше с сыном восприятие.
Фильм теперь в активе, а вот пост найти не смогла.

Насколько помню, сын посчитал фильм вредоносным, унизительным для женщин, и основной акцент у Ромы был именно на взгляде общества на мужскую и женскую роли; Рома разгромил кривой взгляд общества, как не смогла бы разгромить самая небритая-некаршенная феминистка.

А мне фильм едва ли не сорокалетней давности очень понравился.
Каждый видит своё, и я увидела тоже своё, поскольку жила в то время и плыла в общем потоке того времени.
Мне вообще безразлично мужское/женское, которое зацепило сына.
Не заметила я ничего ни унизительного в отношениях героев, ни вредоносного в идее кинокартины.
Отношения не дар, а работа.
Работать всегда трудно, и никто не гарантирует в итоге ни отдачи, ни оплаты. Так устроена жизнь.

В картине "Влюблён по собственному желанию" я увидела болото. Страшное советское болото, которое для меня и стало самым главным действующим лицом фильма.
Застой всюду, всюду... Вязкий, осязаемый, и настолько привычный всем героям в киноленте, что сами они никак его не ощущают, не протестуют против него, не рвутся на свободу, а со смирением рабов, никогда не знавших иной участи, смиряются и приспосабливаются.
Жизнь бесцельна, но корни тусклого безрадостного существования герои ищут исключительно в себе. Строго внутри, а не крамольным образов вовне.
Спасаются поодиночке (на деле - пропадают поодиночке) как могут, алкоголем, самовнушением, карьеризмом.

Безрадостность бытия (нет, не неустроенность и скудность, а именно безрадостность) - лейтмотив картины. Безыдейность. Бессмысленность. Бесцветность.

Ничего не имеет смысла.
Ни былые заслуги и ершистость Игоря Брагина, бывшего спортсмена из высшего эшелона, так и не получившего ни разу желанного золота (великолепный Олег Янковский).
Ни эрудиция, считавшаяся в советские годы эквивалентом ума, ни бесхребетность, считающаяся и тогда и сейчас чуткостью и отзывчивостью, библиотекарши Веры (великолепная Евгения Глушенко).

Вера одинока, бедна на грани нищеты, живёт с мамой и братом в коммуналке.
Игорь одинок, на жизнь хватает, нормально одет (невероятно круто одет по меркам начала советских 80-х), живёт в собственной двушке.
Оба несчастны, никому в мире не нужны иначе, как для затыкания тех или иных дыр, и будущего у них нет.

Будущего нет ни у младшего брата Веры, ни у её матери, ни у случайных встречных, ни у сослуживцев, ни у собутыльника Игоря, ни у начальника Игоря...
Настоящее и будущее есть у "номенклатурной" семьи из эпизода.
Новенькая "Волга", лохматенькая болонка (помните "маленькую белую собачку", обязательную составляющую мечты профессорской дочки из "Курьера"?), приятная одёжка по фигуре и знакомое, без пяти минут "новорусское" хамство хозяев жизни времён застоя.
Конфликт Веры и Игоря с номенклатурщиками случается оттого, что собачка номенклатуры облегчается на убогий памятник павшим героям Великой Отечественной.
Да нормально, памятник же часть официоза, всех задолбавшего до крайнего отвращения, а не часть истории.
Памятник - невзрачная деталь пейзажа, ничего не вызывающая в душе.
Вера возмущается увиденным без особого чувства, как бы по обязанности.
Игорь возмущается только реакцией стремящихся морально опустить его номенклатурщиков.
А не фактом осквернения, потому что убожеские металлические памятники формата "отцепитесь" сами, если быть честными, оскверняют память о павших.

Паразитирование на Великой Отечественной брежневских лет катком раскатывало искреннее отношение отдельного человека к большой общей истории.
Война стала частным делом, семейным, ушла в личные архивы.
Война отцов и дедов была отдельной, война с трибун и в передовицах - отдельной, они пролегали теми параллельными непересекающимися прямыми, которым если и было суждено встретиться, так только где-то очень далеко, на линии недосягаемого горизонта.
(Война отдельных людей и война огромной страны действительно встретились несколько лет назад, вместе с искренностью первых "Бессмертных полков". Как водится, "Бессмертный полк" попал под приватизацию номенклатуры, и прямые снова расходятся в разные стороны).

Неумеренная акцентация на Великой Оечественной - вообще, как мне кажется, примета глубокого застоя.
Нет настоящего, нет будущего, есть только героическое страшное прошлое. Тяготы достались не нам, потому так легко поднимать эту тему непричастным, непережившим. Буквально, как налепить наклейку "Можем повторить" на заднее стекло автомобиля немецкого производства.
Нет.
Не можем.
И не дай бог.

Далёкая прошедшая война единственное, что даёт смыслы жизни сонному обществу.
Вера по выходным уезжает в область на электричке и по запросу из письма ищет памятник с конкретной фамилией.
Игорь тоже втягивается в поиски.
Именно Вера в поиске важного, искренняя, добрая и ответственная, а не Вера-зануда, Вера-всезнайка и Вера-палочка-выручалочка зажигает искорку в сердце Игоря.
У него отец воевал и пришёл с войны инвалидом.

Возрастная советская Золушка, женщина сильная в плане тушения изб и остановки коней, подбирающая из лужи невзрачного лягуха и поцелуем превращающая его в Принца - других Принцев в стране нет и никогда не будет, как не будет количественного преобладания мужского населения над женскими, и это одно из самых страшных последствий русских войн двадцатого века - знаковая фигура в советском предперестроечном кино.
"Самая обаятельная и привлекательная", "Служебный роман", "Влюблён по собственному желанию" - фильмы застойного десятилетия.
Номально одеться можно только у спекулянтов (и никто не задумывается, что подобное положение дел НЕ-НОР-МАЛЬ-НО!), в начале истории все Золушки носят ужасные юбки и бабушкины кофты, и именно за крепостными стенами внешнего уродства будущие принцы должны высмотреть прекрасный внутренний мир подлежащих преображению героинь.
Золушки ломают себя.
Внушают себе чужие мысли и взгляды, меняют походку и фигуру.
Золушки, ежели хотят счастья (они хотят!), должны завоевать сердца невзрачных лягухов, каждый из которых имеет какой-то очевидный изъян.
Лягух Игорь Брагин - пьяница на грани алкоголизма, например. И бабник в минуты протрезвления.
Всем принцам принц, ага.
(Наверное, именно этот момент так сердил при просмотре Рому. Что мужчина, существо высшего порядка в потерявшем баланс из-за страшных войн обществе, может быть сколь угодно непривлекателен внешне и внутренее. "Раскрыть" и "заиграть" такого мужчинку - обязанность женщины, которой не пристало выбирать, ведь по статистике ребят только девять).

"Влюблён по собственному желанию" для меня стал фильмом об обществе, которое не вышло из послевоенного стрессового расстройства.
Оно привыкло жить на грани, и не умеет по-простому. Пьёт. Забивает реальность мантрами. Бесконечно оправдывается геройским прошлым.
Кофточка - мелко. Кофточка (производство кофточек, туфелек, лифчиков, кастрюлек, пледов, помады и т.д.) не может быть целью.
Социалистическое соревнование фальшиво, и все это понимают. И оно тоже не может быть целью.
Тупик, страшный тупик в развитии, усугубляемый деревенской скукой, бедностью быта и отупением стремлений.
Не может быть целью жизни летняя поездка в Сочи.
Общественное подсознательное программирует индивида на грандиозные замыслы и великие свершения.
Унылый быт отрицает саму возможность чего-то грандиозного.

Безнадёга, затяжной штиль перед неминуемой бурей.
Не может энергия бездействия накапливаться бесконечно. Плотина рухнет, и катастрофа будет ужасной.

Как же похожи по ощущениям "тогда" и "сейчас".
Тогда жизнь можно было поменять, уехав на север или на всесоюзную стройку.
Смена обстановки, окружения, новые задачи, деньги.
Сейчас севером и всесоюзной стройкой является Москва, и Россия за лучшей долей едет в Москву. В "нерезиновую".
На местах тлен и безденежье.

Безыдейность, смрадное болото безыдейности, однако, всюду.
И ещё страх новых потерь, которые могут стать фатальными и окончательными для разошедшейся по швам империи.
И ровно те же отношения в мужском/женском, что и сорок лет назад.
Золушки, которые докуковали до тридцати, обречены внимательно смотреть под ноги, чтобы опередить конкуренток и первыми поднять из тёплой лужи залежалого лягуха.
Поцеловать его, помыть, согреть, поддержать, накормить, напитать, превратить в Принца.
Других Принцев у нас для нас нет.
Не родятся.

-------------------------------------------------------------------

Всё, что мне удалось найти в Роминой ленте:


Внезапная мысль по мотивам предыдущего поста. Наверняка не оригинальная, но моя.

Когда роль мужчины, который слаб, инфантилен, капризен, не способен что-либо ценить, требует особого внимания к себе и «токсичен» по отношению к другим, — исполняют такие гиганты, как Олег Янковский, Иннокентий Смоктуновский, Василий Шукшин, Олег Басилашвили или сам Марчелло Мастрояни, — образ такого мужчины неизбежно романтизируется. Это прекрасно с точки зрения искусства, и ужасно с любой другой точки зрения.
Tags: "Влюблён по собственному желанию", болтологическое
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments