aponibolinaen (aponibolinaen) wrote,
aponibolinaen
aponibolinaen

Categories:

Зачистка свидетелей

Я тот человек, каких со стороны сама очень не люблю.
Которым если моча эмоция шибанула в верхние полупопия, то всё, мигом вытеснила представления о приличиях, инстинкт самосохранения, остатки культуры поведения.
И эти мы, с шибанувшей в верхние полупопия неприличной жидкостью, орём в полный голос именно на том любом месте, где нас поймала эмоция.
Конкретно меня среди крикунов узнать легко: морда красная, глаза выпучены, тембр сопраны неприятный и ни разу не хилый.
Ко мне надо подойти и ласково сказать: тише, тише, тётенька, весь мир уже знает всё, что ты хотела сказать, теперь можно сбавить тон.
Я сбавлю.

Звонок сестры поймал меня в магазине.
Вот там я и орала, среди прилавков низкой изысканности, ибо даже городские "Пятёрочки" не магазины класса люкс, чего уж говорить про деревню.

Муж сестры опять загремел в больницу.
То есть, кто бы его туда взял, кабы не сестра, не настойчивость при вызове отбивавшейся Скорой.
Полгода не прошло, как он лежал с примерно той же простудной песней.
Условия работы.
Нет, он не занят тяжёлым физическим трудом, он занят ремеслом, которое вроде как не должно подрывать здоровья быстро и мощно - переводчик он, со вторым экономическим.
Переводит иноземцам, монтирующим сложное оборудование в горячих цехах.
Получается работка вроде как и не у сталевара, а в чём-то как у сталевара.
Надо работать с монтажниками, географически почти рядом с мартенами.
Параллельно надо работать с начальниками монтажников, которые сидят не у печки, а в офисе. Офис - это такой отдельно стоящий мир.
В него надо держать путь через улицу.

То есть, сначала надо раскалиться и пропотеть у жерла Ородруина, а через пять минут быть на улице с тридцатиградусным минусом, в Ангмаре.
Это же Урал, опорный край державы, её добытчик и кузнец. Территория контрастов.

В зиму всех снесло, всех переводчиков, и на работу выходили те, у кого температура была ниже сорока, и кто не попал в больничку.
Наш - попал.
Он не юн, он уже достиг бывшего женского пенсионного возраста.
Его плюс сорок ничем не сбивались.
По лихорадке били тяжёлой артой мощных антибиотиков, разнося в хлам врагов и друзей.
Враги оказались недобиты, а друзья не успели восстановиться.
Сейчас, летом, мужика снесло повторно из-за офисных кондиционеров.
Из-под мартена под кондиционер и обратно равно болеть.

Хотя преступно так часто болеть, когда партия и правительство вливают несчётные деньги в информационные поля страны на тему, что старость в радость, а восемьдесят - это вторая молодость.
Преступникам, однако, нагло продолжает нездоровиться, причём порой очень, очень тяжело.

Приятельнице сестры пятьдесят два года.
Она вырубается прямо на рабочем месте, как старушка - раз, и уже храпит.
Девчонка пятидесяти двух лет не способна высиживать полный рабочий день, но не из-за непоседливости, свойственной молодости.
Девчонка искала, искала причины, годами... настойчивость дала результаты: рак кишечника.
Нашли наконец причину.
Отсюда низкий гемоглобин, отсюда слабость, и вердикт - резать.

Резать дело хорошее.
В соседнем городке в больничке режут.
Вот только дома у женщины мать в деменции.
Мать грузная и неходячая - упала, перелом шейки бедра.
На кого её?
Дочь заболевшей взяла отпуск за свой счёт, и приехала смотреть за бабкой, пока мама на операции.
Одна она её ворочать всё равно не в силах.
Бабку не поднять и не повернуть в одни руки.
И вот моей сестре надо разорваться - десять часов на работе (сокращения, увольнения, оптимизация, разброс объёмов нагрузки уволенных на оставшихся), к своему мужу в больницу, к чужим бабке с внучкой помогать.
Желательно не умереть при этом самой.
Ничего, уральские - они двужильные же. Сибирские и алтайские тоже.

Женщину прооперировали.
Перед этим она, растерянная, бегала в тапочках и халате по аптекам соседнего городка с большим списком покупок к операции.
Жидкости, растворы, расходники, перевязка.
В общем, такое по всей стране - если больной хочет жить, пусть купит себе нитки, иголки и анестетики сам.
Если успешно побегает и принесёт всё требуемое, во время операции ему разрешат полежать.
Да, в Москве, в клиниках, которые гордо показывают в ящике, ровно то же самое. Самообеспечение.
Может, столичные койки чуть лучше и тараканов чуть меньше.
Бедная уральская больная рыдала в голос - жуткие койки, тело болит даже здоровое, стоит ему прилечь на ржавый панцирь...

И вот эта моя уральская двужильная сестра звонит, ловит меня в магазине, вываливает всё счастье сразу, и из-за лёгкого утомления говорит про мужа, что у того в глотке некроз.
Ёлки, она хотела сказать абсцесс, у неё язык уже заплетается (с чего бы...), но у меня крышу сносит мигом.
Она мне новости эти больничные рассказывает после слов о том, что не может включать телевизор (сестра любит, чтобы он фоном бубубукал). В телевизоре по всем канальям идёт хвалебная песнь второй молодости, стартующей в семьдесят лет, и восторги щедро проплаченных морд на экранах, светящихся радостью от здоровья и долголетия населения, сменяются ещё более бурными восторгами и яркими оргазмами.

Вот, и я после "некроза" ору в трубку об источнике наших новых славных времён. Ору, что я не голосовала за этого кандидата, но принимала выбор народа с надеждой, что пришёл последний срок, может, кандидоз наконец возьмётся за несчастную страну.
И он взялся.
Ох, как он взялся.
Он наигрался в футболистиков и гостей со всего света.
Он играет в красивую гуманитарную помощь - не так, чтобы принудить весь мир, бомбивший дальнюю землю, восстанавливать её за свой бомболюбивый счёт, а так, чтобы одна лишь матушка-Россия помогала весьма изменчивому в настроениях арабскому миру.
Отрывала от себя, ведь оторвать от настоящих преступников наш номер один не способен.
Кто-то должен платить за все королевские игры.
Кто?
Выжившие.
Не далёкие выжившие, а свои, отечественные.

Наше поколение, шестидесятых годов рождения, не успевшее встать на ноги и уже не бывшее на попечении родителей, когда мир рухнул и Империя рассыпалась
Наше поколение, ограбленное всеми грабежами советских и постсоветских времён
Наше поколение, являющее собой жалкие остатки, ибо до трети уже легло в землю, и без счёта покинуло распавшуюся Родину
Наше поколение - свидетели того, что существовал иной мир, с иными отношениями между людьми и людьми, и между людьми и государством.

Мы, по сути, последние свидетели.
Нас надо убить, надо.
Сорок лет блуждания по пустыне стирают память народа.
Через сорок лет свидетелей старой жизни не остаётся.
Ещё тринадцать лет, и другого мира никто не вспомнит.

Мы - свидетели всеобщего бесплатного образования, гарантированного рабочего места, уважения к старости, культа широкого кругозора, чистой речи и чистых мыслей, детских и студенческих льгот и возможности любому, любому гражданину при желании и на одну зарплату увидеть всю страну, от Калининграда до Владивостока.

Мы должны быть уничтожены, свидетели предыдущей жизни;
Мы не должны выйти на свободу пенсии, будучи в уме и в силах, нет;
Мы не должны растить внуков, которых можем научить прежним идеалам честного мира, опиравшегося на Заповеди без всякой насильно внедряемой религиозности, без храмов шаговой доступности, натыканных на каждом свободном пятачке, где дети до того бесплатно гоняли мяч.
Мы не должны считать позором поражения наши диппредставительства, находящиеся в плену, и не должны помнить таких представителей великой страны, как "мистер Нет".
Мы должны считать победой обнищание собственного народа и натянутые до предела отношения с мировыми державами.
Мы должны заткнуться.

А я орала, в деревенском магазине, в том числе неоднократно нехорошее слово "мразь" в конкретный адрес.
Меня никто не заткнул.
Не подошёл, не сказал, что хорош, тётка, уже все всё услышали, давай, потише бурли, не одна в чистом поле.
Кассирша мне, дооравшей в полный звук до конца весь разговор, так вообще головой кивала.
Но я в тот магазин всё равно больше заезжать не буду, как в анекдоте про ресторан - неудобно как-то.

------------------------------------------------------------------------------------

Ах да, вот эти уральские ребята, которые живут в своей степи, раскалённой летом и дико холодной в зиму (тулупчик заячий помним же?), где цены взлетели из-за Платона (тупиковый путь, сразу стало невыгодно возить конкурентный товар из далёких областей) а зарплаты не взлетали ни почему и никогда, они вджобывают за крейсерские триста пятнадцать долларов в месяц.
Моя сестра со своими двумя высшими образованиями и ненормированным рабочим днём.
Муж моей сестры со своими двумя высшими образованиями и рабочей субботой.
Приятельница, тянувшая дочь (лишь бы девочка встала на ноги) и маму (лишь бы мама была жива) надрываясь так, что заботы начали жрать её изнутри.
Другие.
За триста пятнадцать звонких, честных, трудовых, великолепных долларов.
Это хорошие зарплаты в регионе с высокой безработицей и постоянным сокращением рабочих мест.
Пенсия, отдалённая щедрой рукой партии и правительства, до которой мои уральцы могут даже и дожить, чем чёрт не шутит, будет втрое меньше.
Tags: повышение пенсионного возраста
Subscribe

  • В этой рекламе меня смущает телефон.

    Так теперь снова модно, да? А то я не знаю.

  • Человек у Дюрера нашёл.

    Эталон женской красоты 1528 года по версии художника: А ему в комментариях вот чего ещё от Дюрера нашли: Всем добра и бодипозитива! Ладно,…

  • И про веники.

    Рагима Джафарова много не бывает! Как всегда, без спроса одолжено на F. Рагим Джафаров 1 д. Позвал отец трех своих сыновей и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments

  • В этой рекламе меня смущает телефон.

    Так теперь снова модно, да? А то я не знаю.

  • Человек у Дюрера нашёл.

    Эталон женской красоты 1528 года по версии художника: А ему в комментариях вот чего ещё от Дюрера нашли: Всем добра и бодипозитива! Ладно,…

  • И про веники.

    Рагима Джафарова много не бывает! Как всегда, без спроса одолжено на F. Рагим Джафаров 1 д. Позвал отец трех своих сыновей и…